откий ангел пролетает над ней к счастливым и кротким, - и
  не приникнет к ней.
  
   XIII
   Проходили томительные дни и страшные ночи. Ванда быстро худела. Ее
  черные глаза, оттененные теперь синими пятнами под ними, были сухи и
  тревожны. Червяк грыз ее сердце, и она порою глухо вскрикивала от
  мучительной боли. Было страшно, и трудно дышалось, так трудно, кололо в
  груди, когда Ванда вздыхала поглубже.
   Но она уже не смела просить помощи. Ей казалось, что все здесь за
  червяка и против нее.
   Ванда ясно представляла своего мучителя. Прежде он был тоненький,
  серенький, со слабыми челюстями; он едва двигался и не умел присасываться.
  Но вот он отогрелся, окреп, - теперь он красный, тучный, он беспрерывно
  жует и неутомимо движется, отыскивая еще неизраненные места в сердце.
   Наконец Ванда решила написать отцу, чтоб ее взяли. Надо было писать
  тайком.
   Улучив минуту, Ванда подошла к столу Рубоносова, вытащила из-под
  мраморного пресса, в виде дамской ручки, конверт и спрятала его в карман. В
  это время услышала она легкие шаги. Она вздрогнула, как пойманная, и
  неловко отскочила от стола. Проходила Женя. Ванда не могла решить, видела
  ли Женя, что она взяла конверт. Сидя за уроками, она внимательно
  посматривала на Женю. Но Женя углубилась в свои книги.
   "Конечно, она не видела, - сообразила Ванда, - а то сейчас бы
  наябедничала".
   Ванда писала письмо, прикрывая его тетрадями.