ду молодую даму в изысканно-простом черном платье, в черной
  широкополой шляпе с белым пером. Лицо дамы прекрасно, и выражение его
  загадочно. В неверном, очарованном свете белой ночи, который восхитительно
  передан художником, кажется порою, что улыбка дамы радостна; иногда же
  кажется эта улыбка бледною гримасою страха и отчаяния.
   Рук не видно,-они заложены за спину, и по тому, как дама держит плечи,
  можно подумать, что руки ее связаны. Стопы ее ног обнажены. Они очень
  красивы. На них видны золотые браслеты, скованные недлинною золотою
  цепочкою. Это сочетание черного платья и белых необутых ног красиво, но
  странно.
   Эта картина написана несколько лет тому назад, после странной белой
  ночи, проведенной ее автором, молодым живописцем Андреем Павловичем
  Крагаевьш, у изображенной на картине дамы, Ирины Владимировны Омежи-ной, на
  ее даче близ Петербурга.
   Это было в конце мая. День был теплый и очаровательно-ясный. Утром, то
  есть в ту пору, когда рабочий люд собирается обедать, Крагаева позвали к
  телефону.
   Знакомый голос молодой дамы говорил ему:
   - Это - я, Омежина. Андрей Павлович, сегодня ночью вы свободны? Я жду
  вас к себе на дачу ровно в два часа ночи.
   - Да, Ирина Владимировна, благодарю,- начал было Крагаев.
   Но Омежина перебила его:
   - Итак, я вас жду. Ровно в два часа.
   И тотчас же повесила трубку. Голос Омежиной был необычайно холоден и
  ровен, каким бывает