стал показывать маме тени.
   - Вот это - голова лысого господина. А это - заячья голова.
   - Ах ты! - сказала мама. - Вот ты как уроки готовишь!
   - Я, мама, немножко.
   - То-то, немножко! Чего ж ты краснеешь, милый мой? Ну полно, ведь я
  знаю, ты все сделаешь, что надо.
   Мама взъерошила Володины коротенькие волосы. Володя засмеялся и
  спрятал пылающее лицо под мамиными локтями.
   Мама ушла, а Володя все еще чувствовал неловкость и стыд. Мама застала
  его за таким занятием, над которым он сам посмеялся бы, если бы застал за
  ним товарища. Володя знал, что он - мальчик умный, и считал себя серьезным,
  а ведь это все-таки - забава, годная разве только для девочек, когда они
  соберутся.
   Он сунул книжку с тенями подальше в ящик своего стола и не вынимал ее
  оттуда больше недели, да и о тенях всю эту неделю мало вспоминал. Разве
  только иногда вечером, переходя от предмета к другому, улыбнется он,
  вспомнив рогатую головку барышни, - иногда даже сунется в ящик за книжкою,
  да вспомнит сейчас же, как мама застала его, застыдится и скорее за дело.
  
   V
   Володя и его мама, Евгения Степановна, жили на окраине губернского
  города, в собственном мамином доме. Евгения Степановна вдовела уже девять
  лет. Теперь ей было тридцать пять лет, она была еще молода и прекрасна, и
  Володя любил ее нежно. Она вся жила для сына, училась для него древним
  языкам и болела всеми его школьными тревогами.