убы ее
  дрожали испуганной злобой.
   "Нервы, - подумала она, - надо взять себя в руки".
  
   XIII
   Ложились сумерки. Володя размечтался.
   - Пойдем, погуляем, Володя, - сказала мама.
   Но и на улице были повсюду тени, вечерние, таинственные, неуловимые, -
  и они шептали Володе что-то родное и бесконечно печальное.
   В туманном небе проглянули две-три звезды, такие далекие и чужие и
  Володе и обступившим его теням. Но Володя, чтоб сделать приятное маме, стал
  думать об этих звездах: только они одни были чужды теням.
   - Мама, - сказал он, не замечая, что перебил маму, которая говорила ему
  о чем-то, - как жаль, что нельзя добраться вот до этих звезд.
   Мама взглянула на небо и ответила:
   - Да и не надо. Только на земле нам и хорошо, там другое.
   - А как они слабо светят! Впрочем, тем и лучше.
   - Почему?
   - Ведь если бы они посильнее светили, так и от них побежали бы тени.
   - Ах, Володя, зачем ты все только о тенях и думаешь?
   - Я, мама, нечаянно, - сказал Володя раскаивающимся голосом.
  
   XIV
   Володя все еще старался приготовлять уроки получше, - он боялся
  огорчить маму леностью. Но всю силу своей фантазии он употреблял на то,
  чтобы вечером уставить на своем столе груду предметов, которая отбросила бы
  новую, причудливую тень. Он раскладывал так и этак все, что было у него под
  руками, и радовался, когда на белой стене появлялись очертания, которые
  можно