мрешь, - какое мне горе будет!
   Володя засмеялся и кинулся на шею к маме.
   - Мамочка, я не умру. Я больше не буду.
   Мама заметила, что Володя уже плачет.
   - Ну, полно, - сказала она, - бог милостив. Вот видишь, какой ты стал
  нервный, - и смеешься, и плачешь.
  
   XVI
   Мама пристально, боязливо всматривалась в Володю. Всякие мелочи теперь
  волновали ее.
   Она заметила, что Володина голова слегка несимметрична: одно ухо было
  выше другого, подбородок немного отклонен в сторону. Мама смотрела в
  зеркало и замечала, что Володя и в этом похож на нее.
   "Может быть, - думала она, - это - один из признаков дурной
  наследственности, вырождения? И в ком тогда корень зла? Я ли - такая
  неуравновешенная? Или отец?"
   Евгения Степановна вспомнила покойного мужа. Это был добрейший и
  милейший человек, слабовольный, с бессмысленными порываниями куда-то, то
  восторженно, то мистически настроенный, грезивший о лучшем общественном
  устройстве, ходивший в народ, - и пивший запоем в последние годы жизни. Он
  был молод, когда умер, - ему было тогда всего тридцать пять лет.
   Мама даже свела Володю к врачу и описала его болезнь. Врач,
  жизнерадостный молодой человек, выслушал ее, посмеиваясь, дал кой-какие
  советы относительно диеты и образа жизни, сопровождая их шутливыми
  прибаутками, весело настрочил "рецептик микстурки" и игриво прибавил,
  похлопывая Володю по спине:
   - А самое лучшее