й нездешний вид, что товарищи смеются, а учитель делает укоризненное
  лицо. Потом Володя слышит, что учитель издевается над ним вежливо и зло.
  Володя дрожит от обиды и от бессилия. Потом учитель объявляет ему, что
  ставит ему единицу за незнание и невнимательность, и приглашает его
  садиться.
   Володя глупо улыбается и принимается соображать, что с ним случилось.
  
   XVIII
   Единица, первая в Володиной жизни!
   Как это было странно для Володи!
   - Ловлев! - дразнят его товарищи, смеясь и толкаясь. - Схватил кол! С
  праздником!
   Володе неловко. Он еще не знает, как следует вести себя в таких
  случаях.
   - Ну, схватил, - досадливо говорит он, - тебе-то что за дело!
   - Ловлев! - кричит ему ленивый Снегирев. - Нашего полку прибыло!
   Первая единица! И ее надо было показать маме. Это было стыдно и
  унизительно. Володя чувствовал на своей спине в ранце странную тяжесть и
  неловкость, - этот "кол" пренеудобно торчал в его сознании и никак не
  вязался ни с чем в его уме.
   - Единица!
   Он не мог привыкнуть к мысли об единице и не мог думать ни о чем
  другом. Когда городовой близ гимназии посмотрел на него, по обычаю своему,
  строго, Володя почему-то подумал:
   "А вот если бы ты знал, что у меня единица!"
   Это было совсем неловко и непривычно, - Володя не знал, как ему
  держать голову и куда девать руки, - во всем теле была неловкость.
   И еще было надо принимать перед