еззаботный вид и говорить
  о другом!
   Товарищи! Володя был уверен, что все они ужасно рады его единице.
  
   XIX
   Мама посмотрела на единицу, перевела непонимающие глаза на Володю,
  опять взглянула на отметку и тихо воскликнула:
   - Володя!
   Володя стоял перед нею и уничтожался. Он смотрел на складки мамина
  платья, на мамины бледные руки и чувствовал на своих трепетных веках ее
  испуганные взгляды.
   - Что это? - спросила мама.
   - Ну что ж, мама, - вдруг заговорил Володя, - ведь это ж первая!
   - Первая!
   - Ну, ведь это со всяким может быть. И право, это нечаянно.
   - Ах, Володя, Володя!
   Володя заплакал, по-ребячьи размазывая слезы ладонью по щекам.
   - Мамочка, не сердись, - зашептал он.
   - Вот твои тени! - сказала мама.
   В ее голосе Володе послышались слезы. Сердце его сжалось. Он взглянул
  на маму. Она плакала. Он бросился к ней.
   - Мама, мама, - повторял он, целуя ее руки, - я брошу, право, брошу
  всякие тени.
  
   XX
   Володя сделал громадное усилие воли, - и не занимался тенями, как его
  ни тянуло к ним. Он старался наверстать пропущенное из уроков.
   Но тени настойчиво мерещились ему. Пусть он вызывал их, складывая
  пальцы, пусть он не громоздил предмет на предмет, чтоб они отбросили тень
  на стене, - тени сами обступали его, назойливые, неотвязные. Володе уже
  незанимательны стали предметы, он их почти и не видел, - все его внимание
  уходило