евочка, смеялась она, перекатываясь по
  мягкому ковру.
  
   III
   Много дней подряд, каждый вечер, любовалась Елена перед зеркалом своей
  красотой,- и это не утомляло ее. Все бело в ее горнице,- и среди этой
  белизны мерцали алые и желтые тоны ее тела, напоминая нежнейшие оттенки
  перламутра и жемчуга.
   Елена поднимала руки над головой и, приподнимаясь, вытягивалась,
  изгибалась и колебалась на напряженных ногах. Нежная гибкость ее тела
  веселила ее. Ей радостно было смотреть, как упруго напрягались под нежной
  кожей сильные мускулы прекрасных ног.
   Она двигалась по комнате, нагая, и стояла, и лежала, и все ее
  положения, и все медленные движения ее были прекрасны. И она радовалась
  своей красоте, и проводила, обнаженная, долгие часы,- то мечтая и любуясь
  собой, то прочитывая страницы прекрасных и строгих поэтов...
   В чеканной серебряной амфоре белела благоуханная жидкость: Елена
  соединила в амфоре ароматы и молоко. Елена медленно подняла чашу и
  наклонила ее над своей высокой грудью. Белые, пахучие капли тихо падали на
  алую, вздрагивающую от их прикосновения, кожу. Запахло сладостно ландышами
  и яблоками. Благоухания обняли Елену легким и нежным облаком...
   Елена распустила длинные черные волосы и осыпала их красными макамй.
  Потом белая вязь цветов поясом охватила гибкий ее стан и ласкала ее кожу. И
  прекрасны были благоуханные эти цветы на обнаженной красоте ее
  благоуханного тела.