лись
  оба,-и весь внешний шум и свет погас для Него, и только одно было ее лицо,
  раскрасневшееся на морозе, с нежно-алыми губами, обвеянное восторгом,
  опьяненное радостным предчувствием неведомого счастья.
   Он подошел к Ней, пожал ее тонкую руку в мягкой теплой перчатке. Он и
  Она говорили что-то незначительное. Не все ли равно, что!
   Он спросил Ее:
   - Вам весело? Вы рады?
   Она ответила Ему звенящим от радости голосом:
   - Так хочу радости и смеха в этот день! Если бы даже горе было и слезы,
  я бы радовалась и смеялась. Он тихо спросил:
   - Чему?
   Уж в душе его редкою и недолгою гостьею бывала радость, и усталость все
  чаще томила, и суровыми укорами уже была в его глазах развенчана
  прекрасная, но злая царица Жизнь, щедрая подательница бед.
   Она смотрела на Него, широко открыв удивленные, радостные глаза. Он
  повторил вопрос:
   - Чему бы радовались?
   - Я не знаю,- сказала Она.- Я хочу радости,- разве этого мало? Мне
  весело. А вам? Вы не рады?
   - Я рад тому, что вас встретил,- ответил Он. Она засмеялась и сказала:
   - Вы все шутите. Нет, вы серьезно скажите,- вам не хочется смеяться и
  радоваться?
   - Мало ли что нам захочется,-сказал Он.-Вам легко, у вас нет ни забот,
  ни огорчений.
   - Ну вот, почему нет!- воскликнула Она.- И плачешь иногда. Так что ж!
   - О чем же вы последний раз плакали?- спросил Он.
   Она сказала с радостным укором:
   - Стоит