горлом и плечом, между горлом, где
  трепещет дыхание жизни, и белым склоном плеча, где напряженная дремлет сила
  жизни. Вопьюсь, вопьюсь в сладостную плоть возлюбленного моего, и выпью
  каплю его жаркой крови. Одну каплю,- ну, может быть, две, три или даже
  четыре. Ах, возлюбленный мой не считает! Возлюбленному моему и всей своей
  крови не жалко,-только бы оживить меня, холодную, жарким трепетом своей
  жизни,-только бы я не ушла от него, не исчезла, подобная бледному,
  безжизненному призраку, исчезающему при раннем крике петуха.
   Стараясь улыбнуться, Николай Аркадьевич сказал:
   - Все это, что вы говорите, конечно, очень интересно и оригинально,-но
  я не понимаю, какое отношение я имею ко всему этому.
   Но он сейчас же почувствовал всю ненужность и нсправду своего жалкого
  ответа. И потому, по мере того, как он говорил, голос его становился глуше
  и слабее, и последние слова он сказал совсем тихо, почти прошептал.
  
   Х
   Лилит встала. Подошла к нему. В движениях ее не было той порывистой
  страстности, с какою земные женщины произносят свои признания.
   Стоя перед Варгольским и глядя прямо в его глаза холодным взором жутких
  глаз, в которых разгорался зеленый, мертвый огонь, она сказала:
   - Я люблю тебя. Тебя избрала я, возлюбленный мой. Подчиняясь золотым
  звонам ее голоса, он встал со своего места. И стояли они друг против
  друга,-она, бледноликая, зеленоокая, с чрезмерно яркими, как