ак у вампира,
  устами, и вся холодная, как неживая, лунная Лилит,-и он, зачарованный и
  словно всю свою утративший волю.
   Лилит сказала:
   - Люби меня, возлюбленный мой. Больше и сильнее, чем любил ты дневную
  свою жизнь, люби меня, лунную, холодную твою Лилит.
   Упала минута молчания. Казалось тогда, что не было сказано ни одного
  слова.
   И вот спросила его Лилит:
   - Возлюбленный мой, любишь ли ты меня? Любишь ли?
   Варгольский тихо ответил ей:
   - Люблю.
   И чувствовал, как душа его тонет в зеленой прозрачности ее тихих глаз.
   И опять спросила его Лилит:
   - Возлюбленный мой, любишь ли ты меня сильнее, чем все очарования и
  прелести дневной жизни, меня, твою лунную, твою холодную Лилит?
   Отвечал ей Варгольский - и холод великого успокоения был в звуке его
  тихих слов:
   - Моя лунная, моя холодная Лилит, я люблю тебя сильнее, чем все
  очарования дневной жизни. И уже отрекаюсь от них, и отвергаю их все за один
  твой холодный поцелуй.
   Радостно улыбнулась Лилит, но радостно-холодная улыбка ее была коварная
  и злая. И спросила Лилит:
   - Отдашь ли ты мне каплю твоей многоцветной крови?
   Чувствуя, как в душе его возникают и сплетаются в дивном борении ужас и
  восторг, Варгольский сказал, простирая к ней руки:
   - Отдам тебе, моя Лилит, всю мою кровь, потому что люблю тебя безмерно
  и навсегда.
   И она прильнула к его устам поцелуем долгим и томным. Темное