и томное
  самозабвение осенило Варгольско-го, и того, что было с ним потом, он
  никогда не мог отчетливо вспомнить.
  
   XI
   С того дня Лидия Ротштейн приходила к Николаю Аркадьевичу в
  неопределенные сроки, то чаще, то реже, почти всегда неожиданно, в разное
  время, то днем, то вечером, то позднею ночью. Она как-то ухитрялась всегда
  заставать его дома. А потом это стало и нетрудно, когда он почти совсем
  прекратил сношения с людьми.
   Всегда эти свидания с Лилит были окутаны в сознании Варгольского густою
  пеленою странного, почти досадного ему забвения. Одно знал он
  несомненно-как ни крепки были объятия Лилит, как ни безумно дики были ее
  поцелуи, все же их связь оставалась чуждою грубых земных достижений, и ни
  разу не отдалась ему ата странная, крас-ноустая гостья с неживыми глазами и
  с апокрифическим именем.
   Когда она приникала к его плечу, легкая острая боль пронизывала все
  тело Варгольского - и тогда становилось ему сладко и томно. В теле
  чередовались жуткие ощущения зноя и холода, точно била его лихорадка.
   Знойные, жадные губы Лилит, только одни живые в холоде ее тела,
  впивались в его кожу. Поцелуй их был подобен холодному бешенству укуса. И
  казалось ему тогда, что кровь его сочится капля за каплей.
  
   XII
   Лилит исчезала незаметно.
   Долго после ее ухода Варгольский лежал, погруженный в томное бессилие,
  ни о чем не думая, ничего не вспоминая, не мечтая ни о чем.