же о Лилит не
  мечтал и не вспоминал он тогда. Самые черты ее лица припоминались ему
  неясно и неопределенно.
   Иногда он думал о ней потом, когда проходило то оцепенение, в которое
  погружали его ее ласки. Он думал иногда, что она не человек, а вампир,
  сосущий его кровь, что она его погубит, что надо ему оградиться от нее. Но
  эти короткие, вялые мысли не зажигали его обессилевшей воли. Ему было все
  равно.
   Иногда он спрашивал себя, любит ли он Лилит. Но, прислушиваясь
  внимательно к темным голосам своей души, он не находил в них ответа на этот
  вопрос. И было в нем равнодушие, холодное и спокойное. Любит, не любит-не
  все ли равно!
  
   XIII
   Лакей Николая Аркадьевича, Виктор, был женат. Однажды, незадолго до
  святок, он пришел к Николаю Аркадьевичу не в урочное время, и сказал ему:
   - Жена моя, Наталья Ивановна, разрешившись на днях от бремени, просит
  вас, Николай Аркадьевич, сделать нам большую честь и удостоить быть
  восприемником от купели нашего первого сына, новорожденного младенца
  Николая.
   Виктор старался держаться своего всегдашнего спокойного, солидного
  тона, но при последних словах, вспомнив со всею остротою новизны, что он
  уже отец, покраснел от радости и гордости и засмеялся с неожиданным, почти
  деревенским, простосердечием. Но, впрочем, тотчас же сдержался и опять стал
  вести себя чинно и степенно. Сказал со всегдашним своим достоинством:
   - И я со своей стороны