в странной
  нерешительности, и медлит, колеблясь на страшном ему и ей пороге.
   Лицо ее бледно как всегда. В глазах ее холодное пламя. Губы ее цветут
  страшною яркостью, как яростные губы упившегося жаркою кровью выходца из
  темной могилы, губы вампира.
   Но вот Лилит преодолела страх, в первый раз остановивший ее у этого
  порога. Быстрым, как никогда раньше, движением она распахнула высокую дверь
  и вошла. От ее черного платья повеяло страшным ароматом туберозы, веянием
  благоуханного, холодного тления.
   Лилит сказала:
   - Возлюбленный мой, вот я опять с тобою. Встречай меня, люби меня,
  целуй меня - подари мне еще одну каплю твоей многоцветной крови.
   Николай Аркадьевич протянул к ней руки угрожающим и запрещающим
  движением. Он сделал над собой страшное усилие, чтобы сказать:
   - Уйди, Лилит, уйди. Я не люблю тебя, Лилит. Уйди навсегда.
   Лилит смеялась. Был страшен и жалок трепет ее чрезмерно алых губ,
  обреченных томиться вечною жаждою. И говорила она:
   - Милый мой, возлюбленный мой, ты болен. Кто говорит твоими устами? Ты
  говоришь то, чего не думаешь, чего не хочешь сказать. Но я возьму тебя в
  мои объятия, я, твоя лунная Лилит. Я опять прижму тебя к моей груди,
  которая так спокойно дышит. Я опять прильну к твоему плечу моими алыми,
  моими жаждущими устами, я, твоя лунная, твоя холодная Лилит.
   Медленно приближалась к нему Лилит. Было неотразимо очарование ее
  смеющихся