губ. И был слышен золотой звон ее слов:
   - Целованием последним прильну я к тебе сегодня. Я навеки уведу тебя от
  лживых очарований жизни. В моих объятиях ты найдешь ныне блаженный покой
  вечного самозабвения.
   И приближалась медленно, неотразимо. Как судьба. Как смерть.
  
   XVI
   Уже когда ее протянутые руки почти касались его плеч, вот между ними
  дивный затеплился тихо свет. Отрок в белом хитоне стал между ними. От его
  головы струился дивный свет, как бы излучаемый его кудрявыми волосами. Очи
  его были благостны и строги, и лик его прекрасен.
   Отрок поднял руку, повелительно отстранил Лилит и сказал ей:
   - Бедная, заклятая душа, вечно жаждущая, холодная, лунная Лилит, уйди.
  Еще не настали времена, не исполнились сроки,-уйди, Лилит, уйди. Еще нет
  мира между тобою и детьми Евы,-уйди, Лилит, уйди. Исчезни, Лилит, уйди
  отсюда навсегда.
   Легкий стон был слышен, и свирельно-тихий плач. Бледная в сумраке
  полуосвещенного покоя, медленно тая, тихо исчезла Лилит.
   Краткие прошли минуты,-и уже не было здесь дивного Отрока, и все было,
  как всегда, обыкновенно, просто, на месте. Как будто бы только легкою
  грезою в полутьме было злое явление Лилит, и как будто и не приходил дивный
  Отрок.
   Только ликующая радость звенела и пела в душе измученного, усталого
  человека. Она говорила ему, что никогда не вернется к нему бледноликая,
  холодная, лунная Лилит, злая чаровница с чрезмерною