т.
   - Да, конечно,- сказала жена,- раз ты неважно себя чувствуешь, так
  лучше останься дома. А то еще простудишься. На улице холодно, и ветер такой
  холодный. Ты много работал в последнее время,- и это не хорошо. Не надо так
  утомляться.
   Николай Алексеевич лениво усмехнулся и вяло возразил:
   - Ну, где там! Какая теперь моя работа! В городе совсем нет времени
  заняться как следует.
   - Да,- сказала жена,- уж эта городская жизнь! Но ведь ты знаешь, Коля,
  для детей приходится. А я и сама очень не люблю города. Я бы и зимою охотно
  жила в деревне.
   Николай Алексеевич тоже любит повторять, что не любит города, где так
  много пустых развлечений, встреч и разговоров, мешающих работе, где так
  поздно ложатся спать и так поздно начинают день. Городские жители,
  отравленные милым ядом городской жизни и очень влюбленные в соблазны этой
  шумной жизни, любят хулить нелепость и суету жизни большого города.
   - Я дам тебе хинину,- сказала жена,- это тебе отлично поможет.
   Николай Алексеевич попытался возражать:
   - Ну вот, зачем! Ничего мне теперь не надо. Пожалуйста, не беспокойся.
  Я полежу спокойно, и все пройдет.
   Но жена уже не слушала его. Она исчезла за темно-синею портьерою двери,
  легкая, как девочка, совсем не похожая на сорокалетнюю даму, на мать
  пятерых детей.
   Через минуту она уже вернулась и легко, шурша недлинным шлейфом по
  синему затянувшему пол сукну, пробежала через