нии,-потом стала медленно одеваться, хмуря брови, как бы
  стараясь решить какой-то трудный вопрос, и внимательно рассматривая себя в
  зеркале.
  
   V
   В следующие за тем дни Макрина держала себя так, как будто она тогда и
  не видела ничего и даже не приходила,-и это ее притворство раздражало
  Елену. И потому уже все в Макрине, что было и раньше, но чего не замечала
  Елена, теперь стало ей противно. Неприятно было одеваться и раздеваться при
  Макрине, принимать ее услуги, слушать ее льстивые слова, которые прежде
  терялись в лепечущих звуках водяных струек, плещущих об Еленино тело, а
  теперь поражали слух.
   И в первый раз, когда Макрина заговорила попрежнему, Елена вслушалась в
  ее слова и дала возможность своему раздражению.
   Утром, когда Елена входила в ванну, Макрина, поддерживая ее под локоть,
  сказала со льстивой улыбкой:
   - В такую милочку, как вы, кто не влюбится! Разве у кого глаз нет, тот
  только не заметит. Что за ручки, что за ножки!
   Елена покраснела.
   - Пожалуйста, перестаньте,-резко сказала она.
   Макрина взглянула на нее с удивлением, опустила глаза и потом,- или это
  только показалось Елене?- легонько усмехнулась. И эта усмешка еще более
  раздражила Елену,- но уже она овладела собой и промолчала...
   Упрямо, без прежнего радования, с какими-то злыми думами и опасениями
  Елена продолжала каждый день обнажать свое прекрасное тело и смотреть на
  себя в зеркало. Она