стало тепло, приятно и спокойно, и
  таким милым стал легкий озноб в спине.
   - Ну что, Коля, теперь удобно тебе?- спросила жена.
   - Очень. Спасибо, милая,- ответил Николай Алексеевич.- Уж ты не возись
  со мною, иди себе. Дети ждут, должно быть.
   Но прежде чем уйти, жена переставила с письменного стола на столик у
  дивана наполовину отпитый стакан с кисловато-сладким зеленоватым питьем и
  раскрытую книгу, новый роман. Потом она простилась с Николаем Алексеевичем
  нежным поцелуем, сказала:
   - Постарайся поспать до нашего прихода. И ушла, легкая, веселая,
  благоуханная,-по сукну прошуршала шлейфом, портьеру колыхнула у двери,-
  ушла.
   Николай Алексеевич смотрел за нею, и глаза его благодарили, и губы
  улыбались ласково. Лихорадка мучила и нежила его, меняя ознобы и зной. Она
  напоминала ему о другой, которой с ним уже нет,-и губы его улыбались и
  шептали:
   - Помнишь, не забудешь? Милая Иринушка, не забудешь?
   Были слышны недолго слабые из-за дверей отзвуки веселых голосов в зале
  и в передней, донесся издали стук закрытой на лестницу двери,-и стало тихо.
  
   III
  
   Николай Алексеевич остался один.
   Он взял книгу. Пробежал несколько страниц. Но скучно было читать и
  казалось неудобно держать книгу руками из-под пледа, который при этом
  сползал с плеч и комкался под правым боком.
   Николай Алексеевич положил книгу на столик и повернул выключатель
  стоявшей на столике легкой