ам-маленькие повыше,-и в каждом формате по алфавиту.
   В углу близ окна стояла очень странная, но дорогая скульптура,- словно
  ножом или долотом наспех вырезанная из липового чурбана фигура неуклюжего,
  некрасивого, голого увальня, опирающегося на палку и согнувшего для чего-то
  толстые, мягкие колени. Но это было не дерево, а мрамор, и непонятно было,
  зачем так безжалостно изуродован кусок прекрасного камня талантливым
  скульптором. А что скульптор был талантлив, это было несомненно при первом
  же взгляде на эту диковинную статую,- столько в ней было силы и
  незабываемой выразительности.
   В таком же странном роде были и несколько висевших по стенам картин в
  гладких серебристо-серого цвета рамах. Краски этих картин были непомерно
  ярки, а фигуры написаны были так, что долго надо было всматриваться, чтобы
  что-нибудь понять. И все же это были картины, отмеченные печатью
  несомненного таланта, сильного, яркого, необузданно-смелого, хотя, к
  сожалению, слишком модного. А все модное в искусстве, как и в жизни, имеет
  тот прискорбный недостаток, что рано или поздно выходит из моды и
  забывается. Иное, впрочем, воскресает в поздних поколениях; иное же
  забывается и погибает навсегда.
   На синей скатерти круглого стола под люстрою видны были газеты, книжки
  новых журналов и несколько горшков с белыми гиацинтами.
   Много простора, света и книг было в этой комнате, а Николаю Алексеевичу
  припоминалась та