убогая кварти-ренка, которую он и его Иринушка снимали за
  три рубля в месяц. Ведь их было тогда только двое,- куда ж бы им была
  большая квартира? Да и что бы они стали делать с большою квартирою?
   Иринушка даже не соглашалась взять прислугу. Жалованье и содержание
  прислуги составили бы слишком обременительную статью в их более чем
  скромном бюджете. Иринушка сама справлялась со всеми работами по хозяйству
  и храбро делала все то, чему ее не учили ни в гимназии, ни дома,-пищу
  стряпала, полы мыла.
   Помнишь, милая, не забудешь? Иринушка, милая, помнишь?
   Помнишь, Иринушка, этот маленький, захолустный городишко, грязный,
  тусклый, ленивый, сонный, этот злой город, осатанелый от лени, водки и
  сплетен?
   Пришлось прожить в нем несколько лет. И особенно тяжело было в первый
  год.
   Николаю Алексеевичу еще ничего было,- он был постарше. А его
  шестнадцатилетней Иринушке, должно быть, круто приходилось. Но она не
  жаловалась и всегда очень была весела. Сама смеялась и Николая Алексеевича
  забавила. Звонким, зыбким смехом заслоняла от него уродливый лик темной
  жизни. Разгоняла злые чары жизни, как умела, как могла,- смехом, песнею,
  пляскою.
   Иринушка, милая, помнишь, не забудешь?
   Помнишь, Иринушка, эту первую осень, беспросветную, холодную, мокрую,
  злую?
  
   V
  
   Серые тучи облекли все небо, и серый, холодный, скупой сеялся сквозь
  них свет осеннего, скудного дня. Тоска разлита