глупое отклонение от движения вокруг
  неведомого центра, да, Белкина верила, что каждое движение есть
  вращательное и, следовательно, у него обязан быть центр. Может это выглядит
  скучным или же смешным, но в основе всякого порядка для неЈ лежал порядок
  тяготения, что и понятно, если учесть, что она постоянно жила на
  поверхности земли. Если бы машины двигались независимо от человеческой
  воли, может быть, Белкина полюбила бы их, как фонари, у которых человек
  может только сесть и умереть, но не в силах нарушить порядок подачи света.
   Белкина мечтала преподавать в школе математику, но только в тЈмное
  время суток, потому что математика - наука ночная, с наступлением темноты
  на земле остаЈтся только неотъемлемая геометрия, а искусственные источники
  света придают ей чЈткость, неведомую самим их создателям, ведь планы
  расстановки ламп лишь следуют уже установленным законам городского рельефа,
  а городской рельеф, как минимальная форма рельефа вообще, воспроизводит
  тяготение в его видимой форме. Белкина мечтала водить тЈмными улицами
  онемевшую группу детей, не понимающих своими тупыми, отуманенными
  усталостью головами слов учителя, как в сомнамбуле, водить глухонемых детей
  тЈмными улицами, лучше всего в дождь, чтобы было мокро, чтобы везде
  приобретали форму лужи, о, лужи приобретают форму, кто еЈ изучал,
  математику луж, а Белкина чувствовала, чистое тяготение воды на асфальте,
  еЈ холодную мягкость