Все трое оседлали двадцатифутовик. Джим легко вскочил на ноги, но стал спускаться под слишком крутым углом и, не удержавшись, нырнул головой в воду. Разбивающаяся волна завертела его, словно в гигантской стиральной машине.
   - Посмотрите на эту щепку! У меня бабушка и та лучше катается! - Барнс вышел на берег и втиснулся между Мэри и ее подружкой Кэрол Энн.
   - Вот ты и показал бы, как это делается, - сказала Кэрол Энн, надеясь, что Барнс отойдет от них.
   Барнс посмотрел на нее, потом на Мэри:
   - Покажу, но прокачусь не для тебя, Кэрол Энн, а только для Мэри! - Он схватил свою доску и вбежал в воду, как расшалившийся двенадцатилетний подросток.
   Все пять серферов были уже в доброй полумиле от берега, на глубине девяносто футов.
   Всего за семьдесят два часа мег атаковал восемнадцать китовых стад, убил и сожрал четырнадцать китов и смертельно ранил еще трех. Призывные вопли горбачей и серых китов непрестанно разносились далеко в океане. Стада начали менять направление, уклоняясь к западу, подальше от гавайских вод. На утро третьего дня там уже не было видно ни одного кита.
   Мегалодон учуял уход добычи, но не стал преследовать ее. Он нашел для себя в прибрежных водах новые приманки. Легко проскользнув через термоклин - границу между прогреваемой солнцем водой и океанской глубиной, - он плыл, все время поворачивая морду. Вода, проходя через массивный конический нос, попадала в носовую капсулу, а ноздри направленного действия вынюхивали запахи по обе стороны головы. Это позволяло ему определять направление на индивидуальный запах. И к концу дня хищник вышел на запах человека в Вайалу-Бэй, у северного побережья Оаху.
   - Куда к черту подевались волны? - завопил Барнс.
   Пять серферов уже с четверть часа сидели на своих досках, солнце опускалось, и в воздухе похолодало. Зрители Барнса стали расходиться.
   - Эй, кажется, подо