мной прошла волна, - сказал Скотт.
   - И подо мной, - подтвердил Зак.
   Все пятеро легли на доски и стали отчаянно грести к берегу. Пристроившись позади Джима, Барнс схватился за веревку его доски и, резко дернув ее, вышел вперед. Четверо подхватили тридцатифутовую волну и оставили Джима позади.
   - Проклятие! Я его ненавижу! - Джим выпрямился и отгреб назад, чтобы приготовиться к следующей волне.
   Впереди, в шестидесяти ярдах, вдруг поднялся огромный, как гора, спинной плавник и снова исчез под водой.
   - О дерьмо! - прошептал Джим и, подтянув ноги на доску, застыл в оцепенении.
   Из прибоя, словно взрыв, прямо на серферов вылетела верхняя часть огромной туши. Но Зак, Райан и Скотт не замечали, что происходило позади них.
   Не успел Барнс развернуться, как перед ним, словно ниоткуда, выросла огромная белая стена, не оставив ни времени, ни пространства для маневрирования. Волна вынесла его доску прямо на пятифутовые жабры, а сам Барнс лицом и грудью врезался в возвышающуюся массу. От удара он отскочил назад в разбивающуюся волну, которая бросила его на коралловый риф уже почти без сознания.
   Ослабевший и оглушенный, Барнс все-таки выплыл на поверхность. Доска еще была привязана веревкой к лодыжке, и он ухватился за нее обеими руками. Из сломанного носа текла кровь. Грудь нестерпимо пекло. Барнс еле слышным шепотом выругался и поискал глазами неосторожную, как ему показалось, яхту, о которую он ударился.
   "Убью эту дырку от задницы", - пробормотал он.
   Он попытался влезть на доску, но бессильно повалился обратно в воду. У него было сломано по крайней мере два ребра; хуже всего была боль в груди. Посмотрев на себя, он с ужасом увидел, что почти вся кожа содрана и обнажилось мясо.
   "Ах, дерьмо дело", - еле слышно прошептал Барнс и увидел еще одну волну, быстро набегавшую от темнеющего красного горизонта. Он осторожно,