ивались в шторм и темноту. Помощникам капитана было приказано следить за тем, чтобы ценный груз оставался надежно закрепленным. Но луч прожектора почти не проникал сквозь черную стену урагана, и они могли следить за грузом только при беспрестанных вспышках молний.
   Еще одна вспышка. Судно заваливается на правый борт, поверхность океана исчезает из виду, грузовая сеть стонет, перетираясь о тушу. Моряки цепляются за что попало. "Цунами" ложится на левый борт.
   Опять вспышка. Волна уже почти затопила их, полностью накрыв сеть.
   Новая вспышка. Судно валится на правый борт, сеть выходит из воды, люди замирают от ужаса - из воды вместе с грузом вздымается белая треугольная голова невероятных размеров!
   Темнота. "Цунами" кидает с борта на борт. Сигнальщики ослеплены беспрестанными вспышками молнии. Тянутся долгие секунды безмолвия.
   Еще вспышка, освещающая все небо. Снова появляется ужасная голова, в пасти блестят острые как бритва зубы. Оба помощника кричат изо всех сил, но шторм заглушает все другие звуки.
   Вспышка. Невообразимые челюсти уже разрывают тушу, голова упирается в раскачивающийся борт. Судно снова валится вправо. Старший помощник с огромными усилиями, вцепившись в веревочный трап, спускается на палубу, еле открывая не выдерживающие ослепительных вспышек глаза. Судно продолжает переваливаться с борта на борт. Помощник все-таки разлепляет глаза, чувствуя, как у него выворачивает желудок.
   Вспышка. "Цунами" еще движется, треугольная голова исчезла, но что-то тащит судно вглубь.
   - Капитан, впереди по курсу китобоец, дистанция двести ярдов.
   - Благодарю, шеф, всплываем под перископ.
   - Есть под перископ, сэр!
   Подлодка поднялась, Даниельсон прижался лицом к тубусу перископа, вглядываясь во тьму. Ночной объектив превращал черноту ночи в оттенки серого, но шторм и катящиеся волны сильно ухудшали видимость.