чень эффектные кадры. Но Мэгги понимала, что в съемках больших белых акул нет ничего нового и необычного. Она рассчитывала на большее.
   "Я просто зря трачу пленку", - подумала она и уже повернулась, чтобы дать на "Магнат" сигнал подъема, но вдруг заметила что-то подозрительное.
   Все три большие белые акулы исчезли.
   Бад Харрис скинул с голого тела шелковые простыни и потянулся за бутылкой "Джека Дениэлса". Она была пуста.
   "Проклятие!" Он сел на постели, в голове у него стучало. Избавиться от головной боли он не мог уже два дня. "Это все проклятый кит, - громко произнес Бад. - Вонь просто убьет меня".
   Он поплелся в ванную, достал аспирин, но никак не мог открыть предохранительную защелку на флаконе. "Да пусть он затрахается!" - крикнул он и бросил флакон в унитаз. Потом посмотрел на себя в зеркало. "Плохо тебе, Бад Харрис, - сказал он своему отражению. - Но ведь миллионерам не полагается быть несчастными. Ну скажи мне, приятель, почему тебе так плохо?"
   Голове стало еще хуже, к горлу подступала тошнота. "Зачем я дал ей уговорить себя и ввязался в эти дела? Хватит! Хватит!" Схватив плавки и купальный халат, он пошел на палубу.
   - Где Мэгги? - спросил он.
   Эбби Шварц сидела прямо на палубе и следила за звуковой аппаратурой.
   - Она в кабине, Бад. У нас получаются великолепные...
   - Родни, мы уходим отсюда!
   Род Миллер посмотрел на него:
   - Да? Это самая лучшая новость за всю неделю. И когда же?
   - Прямо сейчас. Вытаскивайте Мэгги и отцепляйте проклятого кита, пока мы не попались береговой охране.
   - Подождите! - Питер Арнольд поднял руку. - Там что-то происходит. Взгляните на мой монитор, картинка-то стала ярче.
   Мэгги сначала заметила свечение, озарившее остатки туши. Потом появилась голова размером с дачный прицеп ее матери, вся совершенно белая. Мэгги слышала, как бешено колотится сердце.