й внутри огонь, оно нырнуло обратно в свою родную стихию.
   Хотя аккумуляторы "ПБ-I" уже полностью разрядились, небольшой вспомогательный генератор мог почти целый час поддерживать жизнеобеспечение аппарата. Джонас включил наружный свет.
   "ПБ" застрял в верхнем отделе желудка. По лексановому конусу стекала теплая морская вода, внутри розовых стенок кружились какие-то коричневатые предметы. Джонас посмотрел на наружный термометр: тридцать один градус.
   "Поразительно", - громко произнес он, стараясь сосредоточиться и не подпускать к себе панические мысли. Толстые куски китовой ворвани ударялись о конус. Джонас почувствовал тошноту, но никак не мог оторваться от этого зрелища. Он различил останки дельфина, резиновый сапог и несколько кусков дерева. Расплавившаяся и частично уже переваренная ворвань как бы дышала где-то в глубине. И еще что-то совсем другое.
   Это была человеческая нога, перекушенная у колена. Появилась верхняя часть тела, очень сильно изувеченная. С головой и еще различимым лицом... Даниельсон!
   Крик Джонаса оборвался - его стало рвать. Стенки акульего желудка сжались над ним, и он содрогнулся от страха. Аппарат резко сдвинулся и покатился в разверзшееся чрево, сметая на своем пути останки бывшего джонасовского командира. Обладательница этих внутренностей в агонии выпрыгивала из океана и билась о воду.
   Андре Дюпон сидел на палубе, пытаясь восстановить дыхание. Он с изумлением и страхом смотрел, как мечется в неистовстве океанский гигант. Терри едва стояла на дрожащих ногах, по ее щекам текли слезы. Она видела возгорание топлива и догадалась, что сделал Джонас. Только сейчас она вполне поняла свои чувства к нему.
   Леон Барр спорил с хозяином рыболовного траулера и убеждал его, что машина может привлечь чудовище. Старик обругал Барра, обругал Дюпона, но все-таки решил не включать двигатели.
   Мег снова на глубине.