ом взял фонарь и липучками прикрепил к груди цилиндр с кислородом. Теперь он готов. Отвинтил круглый выходной люк в корпусе аппарата, и резиновое уплотнение с шипением впустило внутрь плотную горячую жидкость. Дыша уже через маску, Джонас высунулся из люка и осветил фонарем окружающую темноту.
   Желудок мегалодона представлял собой тесное переплетение мышц, в его разъедающе-влажной атмосфере непрестанно перемещались какие-то крутящиеся куски, вскипало и бурлило какое-то жидкое месиво, сочилась морская вода. Этот пищеварительный орган отторгал Джонаса, издавая высокие булькающие шумы, перемежающиеся низким резонирующим ворчанием. И под всем этим, сотрясая тело Джонаса, раздавалось равномерное тумп-тумп сердца мегалодона.
   Внутри желудка нельзя было различить ни верх, ни низ, он казался всего лишь непрестанно пульсирующим мешком мускулов. Джонас осторожно выставил правую ногу из "ПБ-I", чувствуя, как от этого движения аппарат сдвинулся с места. Когда нога коснулась оболочки желудка, у него возникло такое ощущение, будто он наступил на расплавленную мастику. Из всех пор мускулистой поверхности сочилась густая жидкость, забивавшаяся между пальцами ног и обжигавшая ступни. Джонас просунул в люк вторую ногу. Внезапно желудок вспучился и приподнял его, все пространство перевернулось на двести семьдесят градусов. Ноги соскользнули, и его отбросило назад. Жар слизистой оболочки начал действовать на его гидрокостюм. Борясь с подступившей тошнотой, он перевернулся и на четвереньках пополз по неровной от выступающих мускулов поверхности.
   Руки горели, и от перепада температур стала запотевать маска. Задержав дыхание, он встал на колени, снял маску и, поплевав на нее, прочистил стекло. Его тошнило от запаха кислоты, которая уже жгла ему глаза.
   Глубоко вдохнув из трубки, он снова надел маску. Да, стало лучше. "Спокойно, дыши медленнее", - наставлял он себя.