перь нам пора, кэп.
   Заурчали оба двигателя, и судно, выбрасывая голубоватый дымок, на полном ходу ринулось к берегу. В полумиле от него хищница обернулась, и яростный инстинкт преследования погнал ее в погоню.
   Бад закрыл глаза. Он ничего не видел - все вращалось слишком быстро. Его тошнило, и он упал на колени, изо всех сил пытаясь сквозь опьянение взглянуть на мир в последний раз. Судно крутилось вокруг него, погружаясь в затягивающую воронку. Одурманенные глаза различали только нависшую над ним треугольную голову.
   Он посмотрел вверх. "Я иду, Мэгги, - пробормотал он, потом обернулся к чудовищу: - А тебя я трахал... сука!" Он вложил дуло себе в рот и нажал на спуск. Из снесенной части черепа брызнули мозги.
   Белый нос "Магната" продолжал подниматься, корма исчезала среди волн.
   Мегалодон ушел.
   У Джонаса уже не оставалось сил. Прессуемые желудком китовая ворвань и куски еще чего-то сильно толкали его в спину. Он не хотел оборачиваться, боясь увидеть, что это или кто это. Наконец зуб прорезал шестидюймовую оболочку, Джонас просунул голову в образовавшееся отверстие и оказался в совершенно ином пространстве.
   Сердечная камера была очень тесной. Джонас. протиснулся туда лежа. Его спина, словно. клин, раздвигала слой бороздчатых мышц. Он прополз вперед с фонарем в одной руке и зубом в другой по направлению к тому басовому барабану, бой которого все сильнее и сильнее отдавался у него в голове.
   Камера начала расширяться, и биение стало еще громче - от него вибрировали мясистые стенки камеры. Вдруг он увидел именно то, к чему так стремился, - пятифутовую округлую массу мускулов, подвешенную на толстых веревках кровеносных сосудов.
   Рыболовному траулеру оставалась всего сотня ярдов до берега, когда позади него, в двадцати футах, всплыл мегалодон. С умопомрачительным ускорением он кинулся таранить источник вибраций и ударил