ся внутри сети.
   Массивные ворота, отделявшие заповедник монтерейской бухты от лагуны, были открыты для "Кику", и "Маниту" вошла в канал.
   Джонас лежал у транца; у него начались резкие боли в локтях и почти сразу огнем загорелись все суставы. Кинжальные удары пронзали его тело.
   Терри обхватила его:
   - Джонас, что с тобой?
   - Суставы. Сколько нам еще?
   Они уже вошли в лагуну. Береговая охрана подтягивала траулер к причалу на северной стороне этого искусственного озера.
   - Несколько минут. Лежи, я проверю, есть ли на причале "скорая помощь".
   Джонас кивнул.
   Он чувствовал головокружение и тошноту, боль стала такой, будто его грызли зубы мегалодона. Открыв глаза, он стал смотреть на буксируемую у левого борта большую белую акулу.
   Maca0 Танака ждал на причале, сидя в инвалидной коляске, почти вся его голова была забинтована, рядом с ним находился санитар. Здесь же стоял и Мак вместе с бригадой "скорой помощи", готовой сразу же везти Джонаса в барокамеру.
   Терри увидела отца и, махая рукой, побежала на нос. По щекам Maca0 текли слезы радости.
   Новый приступ боли заставил Джонаса откинуться головой к транцу. Он чувствовал, что начинает терять сознание, и пытался сосредоточиться на воде, где металась хищница, отчаянно крутившаяся внутри опутавшей ее рыболовной сети. В наступающих сумерках мягко светилась ее белая кожа.
   На какое-то мгновение глаза человека и животного встретились. У акулы они отливали серо-голубым цветом. Джонас с удивлением увидел, что это детеныш мегалодона. Он закрыл глаза и улыбнулся.
   Накатила всепоглощающая боль, и, когда двое медиков вносили его в машину "скорой помощи", он был уже без сознания.