.
   - Может быть, вам полегчает, если я скажу, что летаю уже шесть лет.
   Джонас неловко кивнул. Это нисколько не успокаивало, а лишь напоминало, как он не молод.
   - У вас все в порядке? - спросила она, глядя, как он возится с пристежным ремнем. Джонас был бледен. Сев в самолет, он не вымолвил ни слова.
   - Если вы пересядете назад, там хватит места, чтобы вытянуться. А мешочки в боковом кармане. - Она опять улыбнулась.
   - Я вижу, вам все это очень нравится.
   - Вот уж не думала, что такой опытный подводник может быть так мнителен.
   - Да нет, я привык держать себя в руках. Мне и впереди хорошо. - Он стал рассматривать циферблаты и счетчики на приборной панели. Кабина была тесновата. Второй пилот почти упирался в ветровое стекло.
   - Он уже и так в самом заднем положении, - сказала Терри, видя, как Джонас ищет рычаг кресла.
   - Дайте мне воды. - Он сделал глотательное движение пересохшим ртом.
   - Сзади, в зеленом ящике. Там в холодильнике есть пиво. - Она увидела его подрагивающие пальцы.
   Джонас пересел назад, открыл свою спортивную сумку и достал флакон с маленькими желтыми таблетками. Клаустрофобия. После того дня доктор определил это как психосоматическую реакцию на перенесенный стресс. Глубоководный пилот с клаустрофобией - все равно что ныряльщик, страдающий головокружением. Нонсенс.
   Джонас проглотил две таблетки, запил из бумажного стаканчика и скомкал его в кулаке. Увидев свои дрожащие пальцы, на минуту закрыл глаза и сделал глубокий вдох. А когда открыл их и посмотрел на смятый стаканчик у себя в руке, пальцы его успокоились.
   - Все нормально? - спросила Терри, выглядывая из двери пилотской кабины.
   - Я же сказал, все в порядке.
   Полет в Монтерей занял два с половиной часа. Джонас пообвыкся, и ему стало даже приятно. Над побережьем Бит-Cap Терри заметила пару китов, плывших на юг.