чнейший пластик используют для бронированных стекол в президентских лимузинах. Из него сделана и платформа катапульты. Несколько лет назад мы поставили его на все "ПБ-1".
   - Я не думал, что у аппаратов есть катапульты. В первой модели их не было, - ответил Джонас, рассматривая пластиковый конус.
   - У вас хорошая память, - заметил Ди Джей. - "ПБ-II" сконструирован специально для Марианского Желоба. Всегда есть опасность, что средний или хвостовой руль зацепится за что-нибудь на дне. Поэтому, влезая в аппарат, вы сразу же оказываетесь на платформе катапульты. В случае какой-либо аварии нажимаете на рычаг справа, он в металлическом кожухе, и внутренний корпус отцепляется от тяжелых хвостового и рулевого отсеков. Вы поднимаетесь на поверхность как в воздушном пузыре.
   Де Марко нахмурился:
   - Если не возражаете, Ди Джей, экскурсию буду вести я. В конце концов, ведь всю эту чертовщину я придумал, а не кто-нибудь другой.
   - Прошу прощения, - улыбнулся Ди Джей.
   - Как вы понимаете, Тэйлор, - продолжал Де Марко, - главная проблема при глубоководных исследованиях - это корпус, который должен и быть плавучим, и выдерживать колоссальное давление. Кроме того, очень важно время, за которое аппарат достигает дна. "Элвин", французский "Нотиль" и русские "Мир-I" и "Мир-II" слишком громоздки и не могут спускаться быстрее, чем пятьдесят-сто футов в минуту, так что до дна впадины Челленджер они спускались бы больше пяти часов.
   - Да к тому же, - добавил Ди Джей, - они не могут спускаться глубже двадцати тысяч футов.
   - А японский "Шинкай-6500"? - спросил Джонас. - Я думал, что он может дойти до самого дна.
   - Нет, "Шинкай" спроектирован на максимальную глубину двадцать одна тысяча футов, - поправил его Де Марко. - Вы, наверное, имеете в виду последний японский беспилотный аппарат "Кайко". До прошлой недели, когда Ди Джей совершил спуск на