уг случилось то самое - животный страх накатил на него. Он чувствовал себя заживо похороненным, ослепшим, безнадежно погибшим. По всему телу струился пот, дыхание стало прерывистым и хаотичным. Джонас вынул две пилюли, но побоялся передозировки и включил забортный свет.
   Луч прожектора не высветил ничего, кроме все той же тьмы, но все-таки сделал свое дело - показал пилоту, что происходит вокруг. Джонас глубоко вдохнул, потом протер глаза от заливавшего пота и понизил обогрев отсека - с прохладным воздухом было легче.
   Ди Джей вызвал его по радио:
   - Что у вас со светом, док? Ведь есть строгие указания.
   - Проверяю работу. Как там у вас?
   - Кажется, все в порядке. Этот проклятый трос все-таки намотался на захват. Как дома - с телефонным шнуром.
   - Ди Джей, если это серьезно, надо возвращаться...
   - Да нет же, док. Все ясно. Когда будем на дне, я раз двадцать повернусь и размотаю его. - Ди Джей засмеялся, но Джонас уловил в его голосе беспокойство и сразу же связался с Де Марко.
   - У Ди Джея трос намотался на захват. Можете сделать что-нибудь?
   - Отставить. Ди Джей справляется сам. Мы следим за ним. Сосредоточьтесь на себе. Все. Де Марко.
   Джонас посмотрел на часы. Они спускались уже сорок пять минут. Он протер глаза, потом попробовал размять поясницу, которую туго стягивали кожаные ремни.
   Только красноватое свечение приборной панели давало ему хоть какое-то чувство направления, помогало сохранить рассудок. Джонас уже ощущал зловещие симптомы клаустрофобии, опять наползавшей на него, но все-таки удержался и не включил прожектор. Его взгляд скользил по влажному лексану пилотского отсека. Он всматривался в черноту и чувствовал, как по телу проходит волна страха. Аппарат погрузился уже глубже тридцати четырех тысяч футов и продолжал спускаться. Джонас никогда еще не бывал на такой глубине.
   Он ощутил легкое