Джонас провел аппарат между двумя дымящимися башнями, видимость практически исчезла. Термометр со скоростью ракеты мчался вверх, выскочив за сто десять градусов. Наконец черный слой был пройден. Прожектор прорезывал в темной, но прозрачной воде полосу света.
   Тэйлор широко раскрыл глаза, пораженный представшим перед ним зрелищем.
   Ди Джей был прав.
   Он попал в совершенно другой мир.
  
  НА ДНЕ
  
   Джонас поставил бортовые рули на меньший угол погружения и завис в двадцати футах над дном, дожидаясь Ди Джея.
   Перед ним расстилались ряды гигантских белых моллюсков, каждый больше фута в диаметре. Их были тысячи, они теснились к краям расщелин, словно идолопоклонники, толпящиеся перед своим кумиром. В свете прожектора было видно движение на дне - шевелились слепые омары-альбиносы и крабы, светившиеся среди мрака бездны. Джонас знал, что многие виды рыб, обитающих в темных глубинах, светятся благодаря веществам, называемым люциферинами, или же живущим внутри них светящимся бактериям. Природа наделила эти виды белой кожей и люминесцентным свечением, чтобы привлекать добычу и следить друг за другом. Это была жизнь. Ее обилие и разнообразие в каньонах поразило ученых, которые ошибочно теоретизировали о том, что никакие формы жизнедеятельности невозможны без солнечного света. Оказавшись во впадине Челленджер, Джонас испытал настоящее потрясение. В самом глухом месте планеты природа ухитрилась создать жизнь.
   Рядом со слоем гигантских моллюсков и двустворчатых раковин можно было видеть плывшие по течению великолепные гроздья трубчатых червей. Они были чисто-белого, словно флуоресцирующего цвета, только самые их концы отливали кроваво-красным. Двенадцать футов в длину, пять дюймов толщины, и столь многочисленные, что даже приблизительно определить, сколько их, казалось невозможным. Трубчатые черви питались бактериями, живущими в воде. В свою