вью животного.
   - Что за черт, что это?
   - Не знаю точно, - ответил Джонас, не отрываясь от бинокля. - Но мне кажется, мег оторвал у горбача хвост.
   - Что?
   - Отпусти стадо, Мак. Мы остаемся с быком.
   Теплая кровь потоками лилась из зияющей раны искалеченного горбача, который делал слабые попытки плыть с помощью боковых плавников. Вторая атака была направлена спереди и оказалась еще более сокрушительной. Выкусив из пасти у погибающего животного роговые пластины, акула разорвала его глотку и содрала длинную полосу шкуры.
   Беспомощно дрейфуя на волнах, измученный кит вопил - это была последняя, смертная песнь. Остальное стадо в панике устремилось прочь от места резни. Мегалодон не преследовал их, а наслаждался мягкой плотью своей добычи, заглатывая тысячи фунтов теплой крови и ворвани; одержимый убийством, он ни на что другое не обращал внимания.
   Но вдруг мег почувствовал над собой частые вибрации.
   - Очень плохо вижу, слишком много крови. Что на тепловизоре?
   - Бесполезно, док. Кровь разливается по всей поверхности и закрывает все остальное. Надо подойти ближе.
   - Но не слишком, Мак. Ведь мег непредсказуем.
   - Расслабься. Ты должен сделать меткий выстрел, верно? - Мак опустился до пятидесяти футов. - Ну что, так не лучше?
   Джонас смотрел в ночной бинокль. Да, теперь он видел белую шкуру и ее слабое свечение, притушенное разлившейся кровью.
   И вдруг оно совершенно исчезло.
   - Будь оно проклято!
   - Что?
   - Ушла на глубину, стерва. Может быть, ее испугали вибрации вертушки? Или наше присутствие поблизости от добычи?
   Джонас всматривался в поверхность воды. Он видел темную тень мертвого горбача, плававшего среди своих вывороченных внутренностей. Где же мег?
   - Мак, что-то мне все это не нравится. Поднимись-ка повыше.
   - Выше?
   - Черт возьми, Мак, выше - и поскорей!