твиста; труп вьетконговского
  солдата, мальчика лет пятнадцати, который наступил на мину и был разорван на
  части, на его окровавленном лице шевелилась черная маска из мух; перестрелка
  на открытом заболоченном месте и жуткий голос, без конца повторяющий только
  одно: ублюдок, ублюдок, ублюдок, как какое-то странное заклинание;
  серебристый дождь без единой капли воды, поливающий деревья, лианы и траву,
  волосы, кожу, глаза; и деревня.
   О да. Деревня.
   У Дэна пересохло во рту. Он сделал еще глоток чая. Лед в стакане почти
  растаял. Он чувствовал, что эти двое ждут от него ответа, и знал, что они не
  оставят его в покое, пока он не заговорит. - Больше двадцати.
   - Ну, черт возьми, я же говорил! - Куртис, хихикнув, толкнул Стива локтем
  под ребра и протянул раскрытую ладонь. - А ну-ка, выкладывай ее, приятель!
   - Ладно-ладно. - Стив вытащил смятый тощий бумажник, открыл его и с силой
  хлопнул пятидолларовой купюрой по ладони Куртиса. - Я все равно получу ее
  обратно, рано или поздно.
   - У вас, ребята, дела, должно быть, идут блестяще, раз вы так швыряетесь
  деньгами? - насмешливо усмехнувшись, сказал Джо.
   Дэн поставил стакан на землю. В висках у него стучало.
   - Так вы заключили пари, - проговорил он, глядя на Стива и Куртиса
  холодным взглядом. - Пари на то, сколько трупов я оставил во Вьетнаме? - Да,
  и я говорил, что их было больше двадцати, - сказал Куртис, - а Стив
  утверждал, что, наверное...
   - У меня появилась идея.