ногой, и она соскочила. Дэн развернул
  машину, взметнув стену пыли, и, включив первую скорость, нажал на
  акселератор. Фургон рванулся вперед. Боковое стекло разлетелось на куски от
  очередного удара приклада; осколки вонзились Дэну в шею. Он обернулся и
  увидел, что Ханна Де Кейн бежит за машиной, пытаясь ухватиться за открытую
  дверцу. Дэн оставил ее далеко позади и отыскал, где включаются фары почти за
  мгновение до того, как едва не врезался в раскидистую иву. Вывернув руль, он
  захлопнул дверцу и взглянул в боковое зеркало, но сквозь пыль ничего не смог
  разглядеть. Впрочем, он не удивился бы, если бы Ханна Де Кейн висела сзади,
  вцепившись зубами в выхлопную трубу.
   Дэн выехал на шоссе и рванул в сторону Александрии. Приклад все же задел
  его плечо; кость была цела, но все же плечо сильно болело. Впрочем, лучше
  так, чем расколотый череп. Дэн подумал, не остановиться ли у заправки и
  вызвать скорую помощь, но потом решил, что Ханна первым делом забежит в дом
  и сама это сделает. Бак микроавтобуса был заполнен не меньше чем на три
  четверти, что было небывалым счастьем. У Дэна остался бумажник, одежда, что
  была на нем, и бейсболка. Ну, и конечно, его собственная шкура. Дэн считал
  себя счастливчиком.
   Ханна остановилась. Бежать за машиной было бесполезно, ее легкие уже
  горели огнем. Она смотрела, как огни микроавтобуса исчезают во тьме, и ее
  пальцы то сжимались, то разжимались вокруг незаряженного ружья. Теперь она
  смогла