гла расслышать голос мужа... Уже совсем слабый... Зовущий ее:
   - Ханна? Ханна?
   Наконец она повернулась спиной к шоссе и, морщась от боли в ушибленном
  бедре, захромала туда, где все еще стоял на коленях Хармон.
   - Ханна, - застонал он. - Я ранен. Она потеряла сланцы, и по пути
  порезала ногу осколком стекла. Этот порез и скопившаяся в душе Ханны злость
  заставили сработать какую-то бомбу у нее в голове.
   - Позови кого-нибудь, - проговорил Хармон. - Ты.., собираешься...
   - Ты лишил нас пятнадцати тысяч долларов, - голос Ханны был пустым и
  слабым. - Ты вечно все портишь.
   - Нет... Я не хотел... Это все ты... Ты испортила. Она покачала головой.
   - Он раскусил тебя, Хармон. Он знал. Я велела тебе убраться с дороги,
  разве не так? И теперь мы лишились пятнадцати тысяч. Боже мой, ну что еще я
  могла сделать... - она замолчала и тупо уставилась в пыль; в висках у нее
  стучало.
   - Я ранен, - опять простонал Хармон.
   - Угу. Не беспокойся, в больнице тебя заштопают. Он протянул к ней
  окровавленную руку.
   - Ханна.., мне нужна помощь.
   - Да-да, - ответила она. - Но теперь,; я думаю, мне прежде всего нужно
  помочь себе. - Ее глаза блестели, как мелкие твердые камни. - Очень плохо,
  что этот убийца остановился именно здесь. Очень плохо, что мы узнали, кто он
  такой. Очень плохо, что он вырвал из твоих рук ружье.
   - Что? - прошептал Хармон.
   - Я пыталась помочь тебе, но не смогла. Я побежала в лес и спряталась, а
  когда