ржавый микроавтобус, а новенький
  "шевроле-кепрайс". На его багажнике серебристыми буквами было написано:
  ПОЛИЦИЯ АЛЕКСАНДРИИ.
   Флинт нажал на тормоза. Тысячи возгласов, поминающих Бога, Иисуса и мать
  его Марию, безумными колоколами зазвенели у него в голове. Завизжали и
  задымились покрышки, когда водитель полицейского автомобиля газанул, чтобы,
  избежать столкновения.
   Прежде чем остановиться, "кадиллак" завалился на бок, двигатель чихнул и
  умолк, и на крыше полицейской машины загорелась мигалка. Она дала задний ход
  и остановилась в двух футах от помятого бампера "кадиллака". В лицо Флинту
  ударил луч фонаря.
   - Ну вот, - растягивая слова, сказал Пелвис. - Мы наложили дерьма и сами
  в него вляпались.
   За ближайшим перекрестком Дэн запустил двигатель и, не зажигая фар,
  отъехал от тротуара. Черный "кадиллак" проскочил мимо улицы, где он
  затаился, две минуты назад, и Дэн боялся, что он вот-вот может вернуться.
  Миновав еще один перекресток, он включил фары и повернул налево, к шоссе 49,
  ведущему на юг. Машин не было ни впереди, ни сзади. Впрочем, Дэн понимал,
  что ему предстоит ехать всю ночь и проделать большой путь, прежде чем у него
  появится возможность отдохнуть. Он попрощался с Александрией и поздравил
  себя с удачным избавлением от охотников за наградой.
   Флинт, все еще ошарашенный неожиданным поворотом событий, заворожено
  смотрел на мигалку.
   - Эйсли, ты просто приносишь несчастья, - хрипло