ыми и усохшими. С его стороны вообще не
  могло быть никакой физической угрозы. Арден опустила обод, но так и не
  переступила порог. Дэн уже надел футболку и джинсы. Он присел на стул, чтобы
  надеть башмаки.
   - Я не убивал того парня в Александрии, - сказал он. - Самое хреновое,
  что его убила собственная жена, а теперь обвиняет в этом меня. Да, я угнал
  их микроавтобус - но только потому, что эта проклятая баба прострелила
  колесо у моего "шевроле". Она целилась в меня, а попала в своего мужа, и
  когда я уезжал оттуда, он был еще жив. Она забила его до смерти и теперь
  рассказывает полиции, что это сделал я. Вот и вся правда.
   Арден с трудом сделала глотательное движение, страх все еще сковывал ее
  горло.
   - В газете сказано, что ты помешался еще в банке. Что ты смертельно ранил
  человека, что ты вооружен и очень опасен.
   - Что помешался, это они верно сказали. Банк хотел конфисковать мою
  машину. Это была последняя ценность, которая у меня осталась. Я полез
  драться с охранником, в это время менеджер выхватил пистолет, направил на
  меня и.., произошла случайность. Но я был не вооружен и никогда не носил с
  собой оружия. Наверное, по их мнению, мне должно льстить, что меня считают
  таким опасным преступником, но они ошибаются. - Он вновь сел в кресло и
  положил руки на подлокотники. - Я говорил о награде. Ты могла бы ее
  получить. Если решишь позвонить в полицию, я буду ждать здесь.
   Инстинкт подсказывал