почти все, кроме пехотинцев, охранявших
  тыл - среди которых был и он, - поднялись на скользкий берег в тот самый
  момент, когда над их головами засверкали первые яркие вспышки. Враги зашли
  сзади или просто вылезли из своих тайных змеиных нор.
   - Пошли, пошли! - закричал кто-то, когда вторая вспышка сверкнула в
  воздухе. Загрохотали выстрелы. Дэн стоял по колено в грязи, и мимо него из
  джунглей со свистом неслись пули. Люди бежали и падали, пытаясь выбраться на
  берег. В одну секунду переправа превратилась в затяжное ночное сражение:
  странный сюрреалистический фотомонтаж теней, вырывающихся из яркого
  мерцающего света, смазанное движение, крики, когда пули настигали жертву. Он
  не мог двинуться; его ноги словно застыли. Вокруг него падали люди, кто-то
  пытался встать, кто-то погружался в грязь. Казалось, что любое движение
  здесь бессмысленно, потому что те, кто пытался пробиться к берегу, тут же,
  как подкошенные, падали вниз, и если бы он стоял тихо, очень-очень тихо, а
  огненные трассы проносились мимо с обеих сторон, то мог бы, вот так просто,
  заставить себя исчезнуть с лица этой дьявольской земли.
   Кто-то ухватил его за рукав куртки и дернул вниз.
   - Иди, - раздался подбадривающий голос; это не был крик, но он был
  сильнее крика.
   Дэн взглянул на человека. У него было исхудалое лицо ветерана, человека,
  который видел смерть и ощущал ее запах, который убивал и чудом остался жив,
  находясь на волоске от гибели. У него