жье,
  при этом ее палец взвел курок.
   Флинт не двигался; в голове у него пронеслось, что с такого расстояния
  ружье размажет его мозги по деревьям на той стороне канала. В сумрачном
  свете, льющемся из щели. Флинт разглядел, что женщина была около шести футов
  роста и сложена крепко, как грузовик. На ней был грязный рабочий комбинезон,
  серая пропотевшая футболка, а на голове разбитый темно-зеленый футбольный
  шлем. За защитной решеткой шлема виднелось малопривлекательное лицо с
  горящими глазами и кожей, годившейся разве что на седло.
   - Успокойтесь, - только и сумел сказать Флинт. - Успокойтесь, все что я
  хочу сделать, так это спросить...
   - Я знаю, чего ты хочешь, мерзавец! - взвизгнула она. - Ты не затащишь
  меня назад, в эту грязную дыру! Тебе не удастся засадить меня в эту
  резиновую комнату и натыкать мне полную голову булавок и иголок!
   Безумная, как трехногая саранча, - подумал он. Сердце его колотилось, во
  рту пересохло. Он уставился на палец женщины с грязным ногтем, лежавший на
  спусковом крючке прямо перед его лицом.
   - Послушайте, - прохрипел он, - я пришел не за тем, чтобы куда-то уводить
  вас. Я просто хочу...
   - У сатаны всегда был серебряный язык! - пробубнила она. - А сейчас я
  просто отправлю тебя в преисподнюю, откуда ты явился!
   Флинт заметил, что палец на спусковом крючке шевельнулся. Он затаил
  дыхание.
   - Мэ-а-мэм? - Раздался звук шлепающих по бревнам грязных башмаков. - Могу
  я поговорить