ил новый приступ ужаса. Он знал, что это такое.
  Он слышал их раньше, во Вьетнаме: хронометр смерти отстукивал время.
   - Полиция, - сказала мисс Дувелл.
   Полиция едет.
   Лицо Бленчерда стало восковым; кровь на галстуке и рубашке уже запеклась.
  Из раны слабыми толчками еще вытекал алый ручеек, но глаза уже смотрели в
  никуда.
   Убийство, - осознал Дэн. - Боже мой, я убил его.
   Никакая "скорая помощь" уже не могла успеть. Он это знал. Пуля нанесла
  смертельную рану.
   - Прости, прости, - повторял Дэн. Его голос надломился. Перед глазами все
  расплылось от нахлынувших слез. - Прости, Боже милостивый, прости меня.
   Полиция едет.
   Образ наручников и железных решеток всплыл в его воображении. Он видел
  свое будущее в ловушке каменных стен, увитых колючей проволокой.
   Теперь уже ничего не изменишь.
   Дэн поднялся с колен; комната медленно вращалась вокруг него. Он
  посмотрел на свои окровавленные руки, и в ноздри ему ударил запах, какой
  бывает на скотобойне.
   Он бросился бежать - мимо охранника, прочь из кабинета. Люди в коридоре,
  видя окровавленную рубашку и серое лицо Дэна, торопливо уступали ему дорогу.
  Он пробежал мимо лифта и выскочил на лестничную площадку.
   У основания лестницы было две двери. Одна вела назад, в кассовый зал; на
  другой Дэн увидел надпись АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД! ВКЛЮЧАЕТСЯ ТРЕВОГА! Едва Дэн
  распахнул ее, раздался пронзительный визг сирены. В следующее мгновение на
  него обрушились обжигающие солнечные лучи.