лосе старухи.
   - Нет, тебе не удастся здесь вылечить это пятно! Так же как я не смогла
  вылечить свой артрит или как Джульет Гарик не смогла выровнять свои ноги!
  Это все чушь! Но вот что не чушь, - вдох-выдох, вдох-выдох, - не чушь то,
  что я могу ходить мимо этих кроватей. Между рядами, которые мешают моему
  движению. Я могу идти мимо них, и люди, которые уже умирают, садятся, они
  садятся в своих постелях и улыбаются при виде меня и на несколько минут
  получают избавление от страданий. Они улыбаются и смеются, как будто
  прикасаются к солнцу. Всего на несколько драгоценных минут. И дети, больные
  раком, и туберкулезные, и больные СПИДом, - все выбираются из своей темноты,
  чтобы коснуться моей руки, и держатся за меня. Они тянутся ко мне, как будто
  я кто-то, и они не видят моих кривых отвратительных пальцев. Они не видят,
  что Кетлин МакКей из Индианы старая и хромая! - Ее глаза пылали яростью за
  линзами очков. - Нет, они тянутся к Спасительнице!
   Она замолчала, вновь восстанавливая дыхание.
   - И я не лгу им, - сказала она через минуту или две. - Я не говорю им,
  что они могут победить свою болезнь, если прежде этого не скажут доктор
  Фелисьен или доктор Уолкот. Но я пыталась.., пыталась.., заставить их понять
  чудеса именно так, как я и сестра Каролина это представляем. То, что тело
  должно умереть - да, это так. Оно должно покинуть мир, и так устроена жизнь.
  Но я верю в чудо, я верю в то, что хотя тело и умирает, душа