как это звучит, джентльмены. Ну, ладно,
  сдающему тоже три, и посмотрим, что мы имеем.
   Эта партия в покер началась в два часа дня. Дело происходило в задней
  комнате бильярдной Леопольда, в самом грязном западном районе Шривпорта, на
  Кеддо-стрит. Сейчас было уже почти без десяти шесть, если верить часам,
  висящим на потрескавшейся стене цвета морской волны. Сидя за покрытым
  потертым сукном столом, окутанным дымом сигарет и дешевых сигар, пятеро
  мужчин сосредоточенно уткнулись в карты. За стеной слышался треск бильярдных
  шаров, а дряхлый музыкальный автомат голосом Кливленда Кротчета под
  завывания аккордеона вопил о сахарной пчеле.
   В комнате была жара, как в духовке. Трое игроков сидели в безрукавках,
  четвертый - в промокшей от пота футболке, но пятый, в лилово-синем костюме,
  упрямо не снимал своего просторного пиджака. Он сделал жаре лишь маленькую
  уступку: распустил узел галстука и расстегнул крахмальный воротничок своей
  белой рубашки. Справа от него стоял запотевший стакан с какой-то мутной
  жидкостью, в котором плавали кусочки льда, а слева лежала стопка фишек на
  сумму в триста девятнадцать долларов. За партию он не раз переживал взлеты и
  падения своей удачи, и как раз сейчас ему снова везло. Именно он менял всего
  одну карту, ибо был полностью уверен в победе.
   Сдающий, лысый негр по имени Амброуз, хрипло откашлялся:
   - Твоя очередь, Ройс.
   - Еще пять. - Ройс, мужчина с огромным животом, огненно-рыжей