лось все ниже, и тени между деревьев росли и темнели. Гвинн со
  стаканом в руке расположился в плетеном кресле-качалке, и на лице его было
  выражение умиротворенности и уверенности в завтрашнем дне.
   - У вас чудесный дом, - заметил Дэн.
   - Да, мы его очень любим. Конечно, жилье в городе - это тоже неплохо, но
  там жизнь идет строго по будильнику. Нам с Лавинией этого больше не нужно.
   - Раньше и у меня был дом. В Александрии. Моя бывшая жена и сын до сих
  пор живут там.
   - Так вот значит куда вы направляетесь? Дэн некоторое время обдумывал,
  что ответить. Сейчас ему казалось, что он с самого начала решил поехать
  туда, в дом на Джексон-авеню. Конечно, полиция, скорее всего, уже там и его
  поджидает. Но он должен увидеть Чеда, должен объяснить сыну, что это был
  только несчастный случай, ужасное стечение обстоятельств, и он вовсе не тот
  хладнокровный убийца, каким его хотят представить газеты.
   - Да, - сказал он. - Наверное, так. Для человека очень важно знать, куда
  он идет. Помогает ему лучше понять, где же он был.
   - Чертовски верно вы это сказали.,. - Дэн осекся. - Гм... Прошу прощения.
   - О, я не думаю, что Бог обращает внимание на случайные выражения,
  сорвавшиеся с языка, если вы в душе принимаете его заповеди.
   Дэн промолчал. Не убий, - подумал он про себя.
   - Расскажите мне о своем сыне, - попросил Гвинн. - Сколько ему лет?
   - Семнадцать. Его зовут Чед. Он... Он очень хороший мальчик.
   - Вы часто с ним видитесь?