кими темными глазками.
   - Семь долларов, - повторила она. - Мы не принимаем ни чеков, ни
  кредитных карточек.
   - Моя жена, - сказал Де Кейн; он сразу перестал скалиться. - Ханна.
   Ханна была приземистой и широкой; ее ноги напоминали белые стволы
  деревьев. У нее были рыжие волосы, рассыпанные по плечам мелкими
  завитушками, а ее лицо с крупными острыми чертами было столь же
  привлекательно, как глыба известняка. На Ханне было бесформенное платье и
  резиновые сланцы. В руках она держала большой кухонный нож; руки ее были в
  крови.
   - Семь так семь, - согласился Дэн и отсчитал деньги Де Кейну. Банкноты
  исчезли в металлической банке, которую он тут же запер одним из ключей,
  висевших у него на поясе. Ханна сказала:
   - Дай ему четвертый номер, он самый чистый.
   - Да, милочка. - Де Кейн снял со стены ключ и протянул его Дэну.
   - Вентилятор, - скрипнула Ханна. Хармон открыл шкаф и вытащил вентилятор
  - такой же, как тот, что стоял на столе. - И подушку.
   - Да, милочка. - Он вновь полез в шкаф и вынырнул оттуда с тощей
  подушкой. Хармон улыбнулся Дэну, но глаза его были тоскливыми. - Прекрасный
  комфортабельный коттедж, номер четыре.
   - Там есть телефон? - поинтересовался Дэн.
   - Телефон только здесь. - Ханна показала ножом на аппарат в углу. -
  Местный звонок - пятьдесят центов.
   - Александрия - это местный звонок?
   - Мы не относимся к Александрии. Звонок туда стоит доллар минута.