на дюжине просмотров, прежде
  чем какой-то модельер предложил ей сфотографироваться в разработанных им
  нарядах. Она так нервничала, что едва не потеряла предоставившийся ей шанс:
  очень уж много говорила.
   - Мне нравятся модели, которые вы разрабатываете. Я думаю, на мне они
  будут смотреться отлично. Я хочу сказать, они будут смотреться на любой
  женщине. Они прекрасны! Но я думаю, что особенно хороши они будут на мне. -
  От волнения она даже начала заикаться.
   Модельер понимающе кивнул.
   - Это ваша первая работа, не так ли?
   - Да, сэр.
   Он улыбнулся.
   - Хорошо. Я вас беру. Как, вы сказали, вас зовут?
   - Кендолл Стенфорд.
   Она уж подумала, не свяжет ли он ее с теми самыми Стенфордами, но у него
  не возникло такой мысли.
  
  ***
  
   Роксана сказала правду. Кендолл вошла в жестокий мир, не знающий пощады.
  Ей пришлось привыкать к постоянным отказам, к бесконечным просмотрам, не
  приносящим никакого результата, к неделям без всякой работы. Когда же она
  работала, в шесть утра ей делали макияж, после чего начинали
  фотографировать. В одном наряде, в другом, в третьем и так, случалось, до
  полуночи.
   Однажды вечером, после долгого съемочного дня, когда ее фотографировали с
  пятью другими моделями, Кендолл глянула на себя в зеркало и простонала: