, которая перевернула наш относительно мирный
  дом вверх ногами. Она и знать не хотела то, что годилось для других де-
  тей. В ее словаре не было слова "правило", если дело касалось сна и пи-
  щи. Она все время должна была находиться на руках и у груди, буйствова-
  ла, оставаясь одна, и успокаивалась, как только ее брали на руки. Игра в
  "передай ребенка" стала любимой в нашем доме: Хэйден могла часами спать,
  если ее, как эстафетную палочку, передавали из рук в руки. Уставала Мар-
  та - дочь брал я. Пользовались мы и лоскутным держателем, но не всегда.
   Когда мы пытались сделать столь необходимый для нас перерыв, Хэйден
  кричала без умолку. Девизом семьи стало: "Куда бы ни шли Марта и Билл,
  Хэйден идет с ними". Дочь не отставала от нас ни днем, ни ночью, и днев-
  ные баталии ночью отнюдь не сменялись перемирием. Она категорически не
  признавала детскую кроватку и засыпала, да и то не всегда, только в пос-
  тели родителей, ощущая тепло нашего тела. Кроватка, в которой до этого
  выросли трое наших детей, вскоре оказалась в гараже. Единственной зако-
  номерностью поведения Хэйден было отсутствие всяких закономерностей. То,
  что помогало в один день, не годилось на следующий. Мы постоянно искали
  новые способы, как ублажить ее, а она предъявляла все новые требования.
   Наши чувства к Хэйден были так же беспорядочны, как и ее поведение.
  Иногда мы симпатизировали друг другу, а чаще, будучи утомлены, сердились
  и досадовали.
   Если бы