х шин справа от него.
   - Мистер Мальоре у себя? - спросил он у механика. Общение с
  механиками всегда заставляло его чувствовать себя последним идиотом. Он
  купил свою первую машину двадцать четыре года назад, но до сих пор,
  разговаривая с механиками, он казался самому себе прыщавым подростком.
   Механик глянул на него через плечо и некоторое время продолжал
  орудовать своим гаечным ключом.
   - Да, и он, и Мэнси, - отозвался он через неопределенно долгое время.
  - Сидят у себя в конторе.
   - Спасибо.
   - Да ладно, чего уж там.
   Он вошел в контору. Стены были обиты пластиковыми панелями под сосну,
  а пол был покрыт грязным линолеумом в красно-белую клетку. Там стояло
  два старых стула, между которыми на полу лежала кипа старых потрепанных
  журналов - "Жизнь на природе", "Поле и река", "Величавый Челн" и прочие
  в этом же роде. На стульях никто не сидел. В комнате была еще одна
  дверь, по-видимому, ведущая во внутренние помещения, а слева стояла
  небольшая кабинка, похожая на театральную кассу. Там сидела женщина,
  что-то подсчитывавшая на арифмометре. За ухом у нее торчал желтый
  обгрызенный карандаш. Пара арлекинских очков на нитке, унизанной горным
  хрусталем, висла на ее чахлой груди. Он подошел к ней, слегка нервничая.
  Прежде чем начать разговор, он облизал пересохшие губы.
   - Простите.
   Она подняла глаза.
   - Да?
   У него возникло безумное желание выпалить:
   Я пришел сюда повидать