раскладушка для фотографий. Заверенная фотокопия
  свидетельства о рождении. Несколько старых оплаченных счетов, часть из
  которых до того истрепалась на сгибах, что распадалась прямо в руках.
  Квитанции по новым вкладам, многие из которых датированы еще июНем. -
  Что это с тобой такое? - раздраженно спросил Мальоре. - Ты что, никогда
  не очищаешь свой бумажник от старого хлама? Это надо же! Напихать туда
  всякой ерунды и таскать целый год подряд.
   Он пожал плечами.
   - Просто не люблю выбрасывать вещи. - Он задумался о том, как
  странно, что он рассердился, когда Мальоре обозвал его говняной
  подсадной уткой, но всякие там критические пассажи по поводу его
  бумажника ему абсолютно безразличны.
   Мальоре развернул пластиковую раскладушку, заполненную фотографиями.
  Первой шла Мэри: глаза скошены на нос, язык высунут прямо в объектив.
  Старая фотография. Тогда она была стройнее.
   - Твоя жена?
   - Да.
   - Держу пари, она хорошенькая, если не тыкать фотоаппаратом ей в
  лицо.
   Он посмотрел на следующую фотографию и улыбнулся.
   - Твой пацан? У меня тоже есть примерно такого же возраста. В бейсбол
  играть умеет? Да что спрашивать, наверняка умеет!
   - Да, это был мой сын. Он умер.
   - Беда. Несчастный случай?
   - Мозговая опухоль.
   Мальоре кивнул и просмотрел остальные фотографии. Обрезки ногтей,
  которые оставляет после себя жизнь: дом на улице Крестоллин, Запад, он и
  Том Гренджер